Что означают сущность, лицо и Бог

1. Сам Иоанн различает утверждения

Иоанна 1,1 говорит, что Слово было у Бога и что Слово было Богом. Первое утверждение отличает Слово от Того, у Кого Оно пребывает. Второе приписывает Слову божественное бытие. Иоанн не раздвигает сначала два Лица, чтобы в следующем полупредложении вновь сделать Их одним Лицом. Он различает Их отношение и одновременно исповедует божественность Слова.^[1]

Это не позднейшая уловка догматики. Догматике нужно различие именно потому, что текст говорит и то и другое. «У Бога» здесь отвечает на другой вопрос, чем «было Богом»: у Кого было Слово? И что есть Слово по Своему существу?

2. Сущность не обозначает материала

Под «сущностью» мы подразумеваем то, что есть Бог: Его несотворённое, вечное, неделимое божественное бытие. Речь не о веществе, из которого состоят три Лица, и не о четвёртой действительности над Ними. Столь же мало божественность — род, под который подпадает несколько божественных экземпляров. Отец, Сын и Дух не обладают каждый собственной порцией одного вещества.

«Лицо», напротив, обозначает реально отличного Отца, Сына или Духа. Отец — не Сын; Сын — не Дух. Эти различия вечны и принадлежат собственной жизни Бога. Они возникают не только тогда, когда Бог показывает Себя людям.

«Природа» здесь также обозначает одно божественное бытие. «Ипостась» в развитой тринитарной терминологии называет конкретное Лицо; «субсистенция» подчёркивает Его реальное существование в отличие от простого свойства или явления. «Реляция» означает отношение, например отцовство к Сыну. Это отношение различает Лица, не деля божественности. В случае «субстанции» нужна особая тщательность: слово может обозначать сущность или конкретно существующее. Уже Фома объясняет эту многозначность. Поэтому нельзя без проверки вставлять один перевод в каждый исторический текст.^[3]

3. Одинаковая сущность не означает взаимозаменяемых Лиц

Можно правдиво сказать: Сын всеведущ; Отец всеведущ. Нельзя сказать: Сын — Отец. Всеведение принадлежит божественной сущности. Отцовство обозначает особое отношение к Сыну. Поэтому Фома поясняет, что имена Лиц и обозначения сущности утверждают разное, не называя двух составных частей в Боге.^[2]

Полезное краткое различение «Что?» и «Кто?» должно делать именно это. Оно — не полное описание внутренней жизни Бога. Однако оно не позволяет нам незаметно превратить утверждение «Сын есть Бог» в «Сын есть Отец».

4. Контекст определяет употребление

В Иоанна 17,1–3 «Бог» обозначает Отца, к Которому обращаются. В Иоанна 20,28 Фома обращается к Иисусу как к своему Богу. Один евангелист передаёт оба случая. Толкование, автоматически превращающее каждое употребление «Бога» в «исключительно Отец и никогда Сын», уже вкладывает свой вывод в словарь.

Поэтому мы не меняем значения слова по потребности. Мы раскрываем, обозначает ли предложение Лицо или утверждает Его божественное бытие. Только с этой ясностью вообще можно проверять логическое возражение. Тот, кто заранее определяет «Бог» как «одно единственное божественное Лицо», уже исключил Троицу, прежде чем привёл против неё аргумент.