Почему три божественных Лица — не три Бога?

1. «Одна и та же природа» может означать две вещи

У трёх людей «одна и та же природа» означает общий вид: все — люди. Однако их конкретное бытие остаётся отдельным. У каждого свой ограниченный разум, своя воля и своё существование. Человечество одного — не численно та же конкретная жизнь, что человечество другого.

Классическое учение о Троице прямо говорит больше, чем такое видовое равенство. Отец, Сын и Дух разделяют не только одно определение божественности. Они находятся в одном неделимом божественном бытии. Фома разрабатывает это различие: человеческая природа умножается в человеческих индивидах; божественная сущность не умножается Лицами.^[1]

2. Писание не описывает божественную рабочую группу

Иоанна 5,19 говорит не только, что Сын ничего не может делать Сам от Себя. Предложение продолжается: что делает Отец, то так же делает Сын. В стихе 21 Сын даёт жизнь, кому хочет; стих 23 требует той же чести для Сына и Отца. Это единство всеобъемлющее по сравнению с сотрудничеством двух ограниченных действующих субъектов.

Иоанна 10,28–30 описывает одно и то же непреодолимое сохранение овец в руке Иисуса и в руке Отца и обосновывает его Их единством. Иоанна 14,10–11 добавляет взаимное пребывание. Тексты не дают чертежа божественного бытия, но противоречат образу божественных индивидов, существующих рядом друг с другом.

Поэтому этот ответ нельзя перенести на любой пантеон. Если три божества обладают тремя собственными актами жизни, областями власти или независимыми друг от друга божественными сущностями, они остаются тремя богами — даже при необходимой гармонии. Назвать их задним числом «лицами одного бога» ничего не меняет. Тринитарное утверждение заявляет саму одну неделимую божественную действительность; его следует оценивать по этому более сильному притязанию.

3. Личностные различия — не дополнительные божества

Отец — не Сын, потому что отцовство и сыновство — реальные, невзаимозаменяемые отношения. Различие не в том, что Отец обладает большей силой или иным божественным знанием. Равным образом Дух — не третья порция божественной действительности.

Поэтому классическое учение исповедует одно божественное познание и волю. Три независимых друг от друга всеведения или три конкурирующих божественных центра решений как раз вновь разрушили бы единство. Человеческую модель «три лица = три отдельных существа» нельзя молчаливо возводить в определение каждой возможной личностности.^[2]

4. Сравнение предполагает то, что должно доказать

Пример людей доказывает тритеизм, только если Бог может умножаться точно так же, как сотворённые природы. Но тогда с Ним уже обращались бы как с представителем рода, а не как с одним несотворённым Источником всех родов.

Мы получаем Божие бытие не посредством экстраполяции человеческих индивидов. Мы принимаем Его самооткровение и соответственно различаем: реальные Лица, а не отдельные божественные существа. При этом единство — столь же неотъемлемое содержание откровения, как различие. Тот, кто вычёркивает одну сторону, не упрощает учения, а меняет его предмет.